Назад к списку Профессия и карьера

Алексей Николов: «Новости информационщик должен воспринимать, как любимого человека»

Информационный канал RT, который мы все еще по привычке чаще называем Russia Today, отличается от всех прочих, существующих в России – его журналисты работают в основном на иностранную аудиторию. На сегодняшний день это практически единственная в России телевизионная компания, ориентированная во внешнее информационное пространство. Алексей Николов, генеральный директор и первый заместитель главного редактора канала RT, рассказал порталу MediaJOBS.RU о том, как в такой необычной компании решаются кадровые вопросы.

Николов Алексей

Ваш канал отличается от большинства российских медиа – вы не вещаете на русском языке. Как такая специфика отражается на кадровых вопросах? Откуда к вам приходят специалисты?

Мы не очень отличаемся от других российских телеканалов в том, что касается монтажеров, всего, что связано со звуком и светом, операторов и т.д.. Знание иностранного языка там желательно, но не обязательно, и уровень языка может быть любой. Но  вот все редакторские позиции у нас предполагают обязательное знание соответствующего иностранного языка, причем очень хорошее. И в нашем понимании это означает – действительно хорошее. Бывает, что соискатель присылает резюме со словами «английский свободно» и претендует сразу на работу корреспондента. Смотришь резюме - человек действительно закончил известный вуз и имеет в дипломе специальность «переводчик». Приглашаешь его на беседу, начинаешь разговаривать – и тут видишь, что по нашим меркам его якобы «свободный английский» не годится  даже для работы титровальщиком.

Так что в этом смысле наш опыт коллегам с других каналов вряд ли будет интересен – этих проблем у них нет. Но зато у нас есть опыт работы с иностранными журналистами, опыт общения с зарубежными университетами. И вот он, как мне кажется, может быть интересен с точки зрения взаимного обогащения.

Напоминаю: у нас английский канал запущен 4 года назад, арабский канал – 2 года назад, в декабре мы запускаем испанский канал. У нас работают около 200 иностранных журналистов, представляющих больше 20 стран, и иногда бок о бок в ньюсруме сидят представители стран, у которых исторически сложные отношения. Тем не менее, находим общий язык, работаем вместе, и довольно неплохо получается. Во всяком случае, четыре года назад даже наши искренние доброжелатели не верили, что к концу 2009 года мы уже будем во многих регионах обгонять конкурентов, которые и существуют намного дольше нас , и бюджеты имеют в несколько раз больше.

Тяжело ли было начинать такой нетипичный для России проект?

Многому пришлось учиться на ходу, когда запускали английский канал, потому что делалось все уж очень быстро. Правда, в России запуском канала за 7 месяцев никого не удивить, но коллег из других стран такие сроки поражают. Мы были вынуждены поначалу набрать больше иностранцев, чем хотелось бы, потому что такого рынка  -  хороших тележурналистов, действительно свободно владеющих английским – в России не было почти совсем. Собственно, он и сейчас невелик, и создан был во многом нашими же усилиями. Специализированные российские вузы, которые готовят журналистов, почти ничего нам не давали в связи с той самой языковой проблемой. Так что поначалу у нас в каждой выпускающей бригаде было по 6-7 редакторов-иностранцев, в основном британцев. Через некоторое время мы обнаружили, что совершенно явно вырисовываются – мы же смотрели все их биографии – два университета, которые в основном дали нам всех лучших наших «легионеров». Один – это Сити из Лондона,  второй – университет заштатного вроде бы Кардиффа. Стали смотреть, почему именно они успешны. И вот что просто бросилось в глаза. Во-первых, там преподают не теоретики, а люди с большим практическим опытом.  Это люди, которые прошли ньюсрумы очень серьезных компаний, реально делали новости, а не писали всю жизнь учебники. И им есть теперь, что отдать студентам.

Второе – там очень специализированная практическая подготовка. После наших долгих лет сидения на студенческой скамье кажется, что девять месяцев - это очень немного. Но все девять месяцев эти люди платят сами за себя – то есть они понимают, что халява не имеет никакого смысла. Эти девять месяцев очень интенсивны, в значительной степени они состоят из самых практических вещей. Там есть учебные студии, где студенты постоянно делают реальные выпуски новостей, потом их разбирают с преподавателем, потом меняются ролями и снова делают выпуски. А уж если им читают теорию, то это реально нужные вещи. Например, короткий, но очень емкий и жесткий правовой курс.

Отличаются ли, на Ваш взгляд, школы разных стран?

У нас есть возможность сравнивать британскую, американскую, отчасти австралийскую школы. Лично я отдаю предпочтение британской. Может быть, кому-то с британцами непросто работать, потому что они в массе своей более щепетильно относятся к вопросам редакционной независимости, к теме сбалансированной подачи новостей. Но как только они понимают, что от них именно этого здесь и ждут – все встает на места. Британские журналисты на этих принципах растут, им хорошо объясняют в университетах и правовые основы их работы, и принципы журналистской этики.  Кстати, в Британии самый жесткий в мире, наверное, национальный регулятор – OFCOM, который к RT, между прочим, имеет самое непосредственное отношение. Так как нас видят зрители по всему миру (своим эфирным, спутниковым и кабельным вещанием мы охватываем 70 стран), RT обязан соблюдать правила всех национальных регуляторов этих стран. Так вот, самый жесткий из них – OFCOM. И мы работаем – в Британии, а следовательно, и по всему миру - ровно по тем же стандартам, что и любой британский канал, потому что нас оценивает тот же регулятор, что и их. Если у нас выйдет сюжет – гипотетически – где будет тенденциозное интервью по какому-то вопросу, и не будет рядом хотя бы коротко дано противоположное мнение, мы тут же получим жалобу. А две претензии от регулятора – и мы можем лишиться лицензии. Все наши журналисты это очень хорошо знают. То, что мы, как видите, не лишились лицензии, и более того - продолжаем успешно развиваться, показывает, что мы достойно выполняем все эти требования. Ну, и заодно показывает, чего стоит демагогия всех тех, кто наши новости называет пропагандой.

С другой стороны, лучшее в мире новостное телевидение сейчас – американское, и одной только его технологической «продвинутостью» этого не объяснить. Мы сейчас гораздо больше стали приглашать журналистов-американцев, и наша главный редактор, например, считает, что они работают в целом явно сильнее британцев.

По Вашим словам получается, что к вам на RT приходят уже готовые зарубежные профессионалы, обученные в традиционных журналистских школах.Так ли это?

Я не могу сказать про молодых зарубежных журналистов, что к моменту выпуска они полностью научены профессии – нет, они у нас доучиваются, конечно. Не случайно в каждой группе обязательно есть и два-три «дядьки»– журналиста с опытом. Любого пола, естественно; «дядька» - это условно. Зарубежные выпускники – еще не полноценные журналисты, но они довольно хорошо научены азам, вот что важно. Все они приходят, уже умеющие монтировать в основных программах, понимающие суть ремесла, обученные разным мелким, но важным вещам - вплоть до того, что у нас в инжесте знают, что если корреспондент-британец перегоняет в Москву наговор, то это всегда будет понятно. Потому что британца в университете научили, что при перегоне наговора нужно или поставить в кадр экран компьютерного монитора, или явно «завалить» картинку, чтобы обратить внимание инжестера, перед которым восемь экранов, что вот здесь у него сейчас пойдет перегон наговора. Вот таким мелким вещами их учат. У них в университетах нет многочасовых курсов, искусственно придуманных для расширения программы, «для солидности», по принципу «настоящему журналисту ведь и это может когда-нибудь пригодиться». Зато очень много практики, причем со сменой ролей, когда после какого-то теоретического курса делается два или три часа новостных, где кто-то исполняет роль ведущего, кто-то – выпускающего редактора, кто-то - корреспондента, продюсер обеспечивает прямое включение и так далее. После этих двух часов – «разбор полетов» с преподавателем. Прошло два-три дня – все поменялись ролями. Бывший ведущий стал продюсером, продюсер стал корреспондентом.  Это очень приближено к практике, и проходит под руководством людей, профессионально состоятельных.

Могут ли российские медиаспециалисты попасть на ваш канал? Или им не хватает той самой практики, о которой Вы говорите?

Мы с самого начала знали, что в итоге у нас останется ровно столько иностранцев, сколько необходимо – ни одним больше. Просто на период запуска, как я уже говорил, пришлось их приглашать несколько больше. Всех подходящих по уровню россиян, которых мы смогли найти на рынке, мы к себе сразу же взяли. И тут же начали параллельно готовить себе срочно российские кадры, так как понимали, что больше нам их взять будет неоткуда. Настоящему английскому за несколько месяцев никого не научишь. А вот человека с классным английским, если у него есть склонности к журналистике, научить ее основам можно. Мы такие экспресс-курсы и организовали, и несколько человек оттуда к себе сразу забрали.

У нас хорошо разработана система стажировок. Кстати, я сталкивался с тем, что в некоторых компаниях существование стажеров ничем не регламентировано. Какие-то непонятные люди в неизвестных количествах бегают по редакции, что-то пишут, снимают… На мой взгляд, это неправильно и просто опасно для эфира.  
Когда мы берем к себе стажеров, каждый из них подписывает договор, в котором оговорено, что он находится на практике, которая не гарантируем ему дальнейшее трудоустройство, что он обязан выполнять правила внутреннего распорядка, несет ответственность за имущество и так далее. Но зато у нас и не бывает такого, чтобы стажеры бегали за бутербродами «мэтрам» и варили им кофе – что, между прочим, можно увидеть на некоторых западных каналах. Пришел стажироваться – работай, учись ремеслу и одновременно доказывай свою ценность.
Кроме того, мы заботимся и о своем более далеком  будущем. Мы выбрали два профилирующих основных вуза – это МГИМО и Институт иностранных языков, потому что там самая приличная в стране языковая подготовка –  и организовали в них два своих спецкурса. Причем эти спецкурсы от нас читает не один человек: в течение года одно-два занятия ведет выпускающий редактор, одно-два занятия – ведущий, корреспондент и т.д.. Таким образом, идет связь студентов непосредственно с людьми, которые реально работают в ньюс-руме.
Когда наш журналист читает студентам одну-две лекции в год, он делает это бесплатно, от души, понимая, что таким образом совершает что-то важное для своей профессии. Даже если мы себе из этой конкретной группы не получим в будущем ни одного человека, мы таким образом вносим вклад в повышение общего уровня российской журналистики, в первую очередь - информационной.

В результате всех этих мер сейчас у нас в каждой бригаде на выпуске английского канала осталось по 1-2 иностранца, все остальные – россияне. А было, как я уже говорил, до 7. Между тем качество эфира выросло несравненно. Вот – конкретный результат нашей программы. Но при этом какое-то количество иностранцев у нас в ньюсруме будет оставаться обязательно. А лица канала – ведущие и корреспонденты – это как раз в основном иностранцы. Тут у нас жесткая позиция: с иностранной аудиторией надо говорить на понятном ей языке. Чтобы это делать в прямом эфире, недостаточно, условно говоря, наизусть выучить весь словарь – все равно остаются еще всякие тонкие смыслы, нюансы, оттенки, аллюзии…  То, что приобретается только, когда ты растешь внутри этой языковой культуры. Но пока новость дойдет до эфира, к ней прикоснется тем или иным способом не один десяток человек. И это обязательно будут люди разных культур, в том числе новостных. Это как раз одна из наших сильных сторон – то, что позволяет нам чувствовать себя действительно международным каналом. И постепенно какие-то кусочки этой мировой телевизионной культуры мы пытаемся в Россию интегрировать. По-моему, она здесь прививается. Я смотрю на наши ньюсрумы – английский, арабский – и понимаю, что эти ребята совсем не так работают, как я в их возрасте, они уже выросли на совсем другой журналистике. Завидую им немножко.

Таким образом, вы создали, по сути, свой учебный центр, в котором готовите профессионалов для нужд вашей компании. Многие ли стажеры остаются работать на RT?

Лучшие остаются сразу, кому-то мы советуем еще набраться опыта, или усовершенствовать язык, а потом попробовать вернуться к нам, скажем, через год. Мы не платим стажерам зарплату, они ходят к нам бесплатно и без каких-либо гарантий, что получат работу. Мы об этом говорим им очень четко с самого начала. Это ясные, честные отношения:  мы их учим, они нам помогают. Если в итоге человек нам подойдет, мы его возьмем. Если нет – он уйдет от нас с полученным опытом и очень солидной строчкой в резюме, которая сильно помогает в дальнейших поисках работы.

Интересная деталь – я тут как-то обсуждал с коллегой, которая занимает примерно ту же должность, что и я, но на ВВС News, эту тему: платить или не платить стажерам зарплату? Она мне рассказала, что на ВВС раньше тоже были бесплатные стажеры, а сейчас им решили платить небольшую зарплату. Знаете, какая у ВВС логика? Когда у них были стажеры бесплатные, то канал получал пополнение только из богатых слоев общества, потому что небогатая молодежь не может себе позволить работать без зарплаты – им надо зарабатывать на жизнь. А ВВС хотелось, чтобы выбор был более широким и демократичным. Это в принципе очень правильный подход, и он мне нравится. Тогда почему мы его не возьмем прямо на вооружение? А потому, что в России, по моему опыту, все происходит ровно наоборот. У нас дети богатых родителей – не все, но многие - уже давно себе имеют места советников и вице-президентов крупных компаний, с чудесными зарплатами, скромными трудозатратами и минимумом ответственности. Торчать тут ночами в ньюсруме или бегать, высунув язык, по городу в поисках новостей им совершенно не хочется. Неважно даже, за те ли смешные, по банковско-нефтяным стандартам, деньги, что платят начинающим журналистам, или совсем бесплатно.

 А вот те россияне, кто пробиваются в этой жизни сами – вот они где-то ночами работают и как-то перебиваются на эти деньги, а в остальное время ходят к нам стажерами, только для того, чтобы учиться журналистике у мастеров и получить шанс у нас работать. Лучшие из них остаются. И это – действительно классные ребята. Среди них, кстати, есть молодые люди, которые имели все возможности устроить себе жизнь по описанной выше «вице-президентской» модели, но они сами выбрали для себя другой путь. Что, естественно, вызывает уважение.

Также мы постоянно занимаемся переподготовкой уже работающих у нас сотрудников. И мы очень серьезно к этому  относимся:  в RT есть специальный человек, который занимается всеми программами обучения и спецкурсами. Это вообще очень важная часть нашей корпоративной политики – давать возможность людям продвигаться вверх, а также перемещаться по горизонтали, пробовать себя в разных областях. Это всем у нас хорошо известно, и все знают, что это не просто декларации, это реально происходит постоянно. И много людей за эти годы выросли внутри компании. Некоторые уже очень высоко выросли.

У нас тесты в студии на ведущего делали, наверное, сотни четыре людей, а то и побольше.  Даже если заранее было понятно, что это абсолютно дохлый номер, человеку все равно делали тест в студии, если он просил - для того, чтобы он посмотрел на себя в кадре. И чтобы понимал, что той железной грани, которая иногда бывает на телевидении: вот тут - творцы, а вот тут – вы, прочие на земле копошитесь -  тут, у нас, этого нет. И для нас очень важно, что наши сотрудники это понимают. Мы на протяжении где-то полутора лет делаем информационный бюллетень, и он расходится абсолютно по всем сотрудникам компании, включая бухгалтерию, транспорт и так далее. Если мы, допустим, начали вещать в Канаде – об этом знают абсолютно все. Если мы выиграли в Монте-Карло приз на «Золотой нимфе», международном телевизионном конкурсе – и об этом знают абсолютно все.  Это - общие праздники, потому что на это работали все. Как только этот бюллетень запустили – сразу атмосфера в компании стала намного лучше.

Еще важно понимать, что RT – невероятно молодая компания.  На английском канале, я думаю, самый молодой ньюсрум из всех существующих на свете. У нас самый молодой главный редактор - Маргарита Симоньян – такого тоже больше нет нигде в мире. Наверное, каких-то шаблонов нам просто неоткуда было набраться. И слава богу.

Как происходит отбор кандидатов на работу в вашей компании?

Теперь мы настолько известны, что когда у нас запускается новый канал (например, испанский в этом году), об этом немедленно становится известно всей отрасли, и резюме на нас начинают сыпаться уже не сотнями, как в обычные месяцы, а тысячами. Если послать нам письмо в этот период, то шансы устроиться на работу, конечно, больше. А так – когда появляется конкретная вакансия, то под нее проводится, как выражаются в футболе, точечная селекция. Критерии для каждой позиции известны. Если в резюме есть все, что нам требуется, то такого человека приглашают на беседу. Если есть возможность, берем какое-то количество людей на стажировку. Потом из всех кандидатов выбирается лучший. Выглядит просто, верно? И оно действительно просто, когда правильно устроено.

Есть ли обязательные секреты – или правила - успешной карьеры журналиста в иновещании сегодня?

Вы хотите у меня узнать что-то такое особенное, удивительное, что в телевидении на английском есть, и на арабском, есть, и на испанском есть, и только в телевидении на русском его нет? Я не знаю, что вам рассказать, потому что я не понимаю, чем русскоязычное телевидение хуже любого другого. Или вы хотите спросить, есть ли общие правила успешной карьеры журналиста на современном профессионально работающем канале? Это – пожалуйста, расскажу. Секреты – не секреты…  но один совет дать могу: надо учиться смотреть на новость, не замыкаясь в рамках одного вида журналистики. Сегодня реально мультимедийных журналистов почти нет. Чаще всего бывает так: человек пишет замечательно, но на его видеоблог смотреть грустно. Или – снимает отличные телерепортажи, но на сайте своих читателей «грузит» занудными рассуждениями. Сегодня есть спрос на  журналиста, который может сначала сделать классный «горячий» репортаж о событии в прямом эфире, а затем то, что туда не вместилось – вынести на сайт, уже совсем в другом жанре. А потом еще и написать по итогам события аналитический материал, совсем в третьем ключе.

Впрочем, есть простые вещи, которые уже много лет не меняются. Например, что информационщик должен любить новости – всегда, круглые сутки. Вы же не испытываете пламенные чувства к любимой женщине по графику – с 10 до 18 люблю ее страстно, а с 18 до 10 у меня личное время, и тут пусть не пристает со своими глупостями? Вот новости информационщик должен воспринимать, как любимого человека – их должно хотеться всегда. Как только это чувство закончилось – все, считай, что ты новостям надоел, и они с тобой развелись.