Назад к списку Профессия и карьера

Михаил Пономарев: «Не каждый новостник может сделать карьеру, но быть на своем месте - дорогого стоит»

Новостная служба телеканала – это «государство в государстве». Среди остальных телевизионных проектов новости всегда стоят особняком, возможно потому, что ритм жизни людей, ежедневно создающих информационную картину для зрителей, совершенно особый. По словам Михаила Пономарева, директора дирекции информационного вещания канала «ТВ Центр», среди новостных журналистов немало людей с техническим образованием. Почему так происходит, и как становятся настоящими новостниками, Михаил Пономарев рассказал в интервью порталу MediaJOBS.RU.

Михаил, расскажите, как организована дирекция информационного вещания канала ТВЦ?

Информационная служба по роду своей деятельности должна состоять только сама из себя. Чем меньше у нас сопутствующих структур, даже внутри большой корпорации «ТВ Центр», тем нам удобнее работать. Это связано, в первую очередь, со скоростью нашего реагирования на события. Наша дирекция состоит из двух крупных подразделений: творческого и производственного. В творческую структуру входит огромная команда журналистов, продюсеров, редакторов, комментаторов, а также все, кто непосредственно работают над эфиром – редакторы суфлеров, титров, райтеры агентств, и т.д. В производственную – соответственно, операторы, режиссеры, ассистенты режиссеров, ассистенты операторов и все те, кто обеспечивает движение видео- и аудиосигнала и текстовых документов внутри редакции. На сегодняшний день нам не принадлежат только сопутствующие технические службы, они едины для всего канала. То есть, все глобальные вопросы относятся к ведомству компании, а текущие, ежедневные, сиюминутные – к нашему ведомству.
Я считаю, что наша структура выстроена оптимально, с учетом всех технологических и юридических нюансов.
У нас есть такое понятие – «третий этаж», он целиком принадлежит новостям. Ежесуточно здесь находится в обязательном порядке 150-250 человек, это примерно половина всего штата дирекции. Жизнь на третьем этаже не замирает ни в выходные, ни в праздники.

Получается, что делать новости – это очень тяжелый труд, и эта работа требует определенного склада характера. Какими качествами надо обладать, чтобы работать в новостной службе?

Я очень не люблю, когда люди рассказывают, как они каторжно трудятся на своем месте, на которое целеустремленно шли всю свою жизнь, добивались, у них получилось, теперь они работают, получают зарплату – но «работать тяжело». Работать вообще тяжело, где бы то ни было. Да, телевизионщики «пашут». Но, во-первых, мы получаем за это зарплату, во-вторых, нам это действительно нравится.
В последнее время появляется много людей, которые приходят работать не в новостную редакцию, а «в телевизор». Я сам пришел на телевидение в 1986 году – по великому блату меня взяли работать «грузчиком пленок». А сейчас можно прийти сразу ведущим. Дальше все зависит от характера. Есть ребята, которым действительно это все очень интересно, они готовы выполнять любую работу, лишь бы смотреть на нашу кухню изнутри и чему-то учиться, таких, слава Богу, много.
По ощущениям - не могу сказать, что по статистике, - чаще «подкачивают» дипломированные специалисты. Среди тех, кто идет ровно туда, куда должен, согласно своему образованию, процент брака по факту существования в профессии весьма высок. Я посмотрел статистику нашего отдела кадров: журналистов с профессией «журналист» в дипломе – менее половины, режиссеров с соответствующим дипломом – и того меньше. Режиссеры сегодняшние - это бывшие инженеры, в основном, люди, которые на высшем уровне понимают, что такое линейки на пульте, что такое микшеры и т.д., но многие из них зачастую не способны принимать творческие решения. А в связи с тем, что на всех телеканалах объем информационного вещания огромный, таких людей очень много.

Как Вы думаете, почему так происходит?

В первую очередь, не хватает практики. Мы с радостью принимаем практикантов из разных учебных заведений, в том числе не только из московских. Но они ездят неделю со съемочной группой, а потом возвращаются в аудиторию, и больше эту производственную технологию до выхода из вуза не видят. К сожалению, мне на сегодняшний день неизвестен ни один институт, в котором была бы более-менее приличная база телевизионного оборудования, на котором можно было бы работать.
Знаете, я еще застал времена, когда мы снимали репортажи на кинопленку. Тебе выдается киношная кассета длиной 7 минут. А рядом ходит человек с магнитофоном, на который отдельно пишется звук. И надо было, во-первых, уложиться и снять за 7 минут репортаж. А затем приехать на базу, отдать пленку в проявку, потом - на монтажный стол, где клеились прямые настоящие склейки, и при этом, обратите внимание, все репортажи выходили в эфир вовремя! Я уверен, сегодня ни один журналист, пришедший на работу позже 2000-го года, из семиминутного исходника с пленками, с отдельным звуком за два часа сюжет не сделает.

Можно ли сделать успешную карьеру в информационной службе?

Это во многом зависит от специальности. Есть профессии – например, информационный оператор. Их в любой крупной службе информации много, скажем, 40. Они каждый день снимают репортажи. Какая у него может быть карьера? Его единственная карьера – в какой-то момент он может стать главным оператором. Шанс – 40 к 1. И ничего с этим не поделаешь. Да, если он чувствует в себе талант художника, он может пойти дальше, в кино, в документалистику, но именно в новостях у оператора вряд ли получится сделать карьеру. То же самое – эфирный режиссер. Человек, который ежедневно выдает в эфир новости в жесточайших, экстремальных условиях. У нас таких 10, и они пожизненно будут режиссерами, если хотят работать именно в новостях.
Другие возможности открываются, например, журналисту. Сначала он журналист, потом – комментатор, обозреватель, дальше он может стать начальником какого-нибудь отдела, уехать в корпункт, скажем, в Париж – карьерная цепочка значительно длиннее. Еще больше везет ведущим. Он может стать «очень крутым ведущим», ему будут платить много денег, его будут узнавать на улицах - карьера складывается.
Причем, чем лучше оператор или режиссер, тем меньше я хочу его повысить. Потому что он мне нужен именно на этом месте. Другое дело, что я, как работодатель должен изыскивать любые возможности, чтобы стимулировать его оставаться на этой работе – зарплатой, дополнительными социальными льготами, страховками. Но я не думаю, что это – карьера. С другой стороны, быть на своем месте - тоже дорогого стоит.

По какому принципу вы принимаете людей на работу?

Во-первых, по необходимости. Держать вакансии пустыми мы не можем, потому что нам нужно, чтобы кто-то работал. Иногда даже приходится брать того, кого и не очень бы хотелось, в надежде, что из него что-то вырастет. Потому что ждать, когда к тебе придет идеальный сотрудник, можно очень долго. И не дождаться.
Во-вторых, если мы видим, что человек чем-то выдающийся, причем не обязательно в журналистике, тоже можем взять, при этом обговариваем, что берем его на «посмотреть», на маленькую зарплату с условием, что он как-то себя покажет. Кстати, очень много продвинутых, настоящих телевизионщиков имеют техническое образование разного рода, которым они могут не пользоваться совсем, но, видимо, у технарей закладывается определенный образ мышления, способствующий успешной работе в новостях.

Что происходит на канале ТВЦ и в дирекции в связи с кризисом?

Пока у нас ничего не происходит, потому что, во-первых, сейчас как раз время перерасчетов всех бюджетов, во-вторых, через несколько дней (середина января 2009 г. – прим. ред.) мы начнем получать первые данные по продажам рекламы и прогнозы от отдела продаж, и только тогда можно будет понимать, о чем идет речь. Сокращать людей мы пока не будем. Один из главных факторов, позволяющий нам об этом говорить, состоит в том, что владелец канала – правительство Москвы – старается не допустить ситуации, при которой будут сокращаться люди в структурах, принадлежащих городу. Я допускаю, что будет некоторое сокращение зарплат, но, согласитесь, это лучше, чем оказаться на улице. И по-человечески я с таким решением согласен.
У нас также нет планов сокращать количество выпусков. Сейчас этот информационный конвейер так устроен, что я могу, не добавив ни одного человека и не вложив ни одного рубля, увеличить количество выпусков в два раза. Если же сейчас уменьшить количество выпусков, то не произойдет сокращение такого количества людей, которое можно было бы ожидать, поскольку здесь нет прямой зависимости. Сократив один выпуск, я не решу проблемы, ведь журналисты все равно должны ездить на съемки. И есть некоторые стандарты, которые никак нельзя нарушать. Бывает так, что приходит кризис-менеджер и говорит: «А почему у тебя в аппаратной 10 человек? Новости идут 10 минут – 10 человек, и идут 30 минут – 10 человек?» Я ему объясняю, что есть самолет Боинг, и чтобы он взлетел, должно быть 6 человек экипажа, независимо от того, полный салон или никого… Не хотелось бы, чтобы такие люди занимались оптимизацией в момент кризиса.
Можно решать вопрос глобально – например, мы отказываемся от половины эфиров, например, от тех, которые идут по ночам. Тогда – да, уйдет четверть редакции. Но в этом случае Владивосток, Сибирь и Урал остаются без новостей. И это уже политическое решение. Можно совсем поменять концепцию, но я считаю, что это бессмысленная возня, которая ничем, кроме выпуска в воздух псевдосэкономленных денег не закончится. Все равно, самое дорогое в телевизионном производстве – это доставка сигнала.
Новости - единственный продукт, который не может ротироваться. Можно снять хороший документальный фильм, и он будет 5-6 раз в год показан, всегда с хорошими показателями. А новости нельзя показывать послезавтра.
На самом деле, я считаю, что кризис – это, конечно, плохо, но те, кто любят свою профессию, должны понимать, что и из него можно извлечь какую-то пользу. Я очень надеюсь, что в новой реальности нам – телевизионщикам – придется серьезно перосмыслить методы и формы своей работы, и что в результате зритель, возможно, получит свой творческий дивиденд.